Весенний снег. Городские сказки.

...В конце ноября фонтан всегда накрывали куполом и посреди площади появлялся маленький цирк-шапито. Ниночке всегда хотелось заглянуть внутрь - что там? Она представляла, как маленькие человечки собираются ночами на цирковое представление, занимают блестящие жёлтенькие креслица, гомонят, здороваются друг с другом, держат в руках бумажные стаканы с попкорном...Потом гаснет свет и шпрехшталмейстер, сверкая лампасами на брюках и курточке, весело открывает действо, звучит увертюра и маленькие танцовщицы в страусовых перьях, выстраиваются на манеже затейливыми фигурами, перебирают ножками в изящных сапожках, вертят попами в карнавальном танце.

Ниночка бежала утром на работу мимо фонтана, вечером шла медленней - спешить некуда, можно воздухом подышать, особенно хорошо в дождь, нет никого на улице, только ветер зонт норовит вывернуть. Так здорово подставлять лицо каплям дождя, холодным, обжигающим! Нина останавливалась возле фонтана, по разноцветному куполу стекали струйки воды, и слышалась глухо, будто из-под земли, музыка, хотя...это капли дождя барабанили по натянутой плёнке, это ветер завывал, это шаги и шорох шин...Всё можно объяснить! Только - зачем? Лучше представлять маленьких циркачей, крохотных собачек, голубей со спичечный коробок, сказка живёт в нас, не даёт очерстветь, окаменеть, ожесточиться!

...Нынешняя зима промелькнула ночной метелью - не успели замёрзнуть, всласть в снегу поваляться. Скоро купол с фонтана должны были снять, заполнить водой: дно в разноцветных фонариках - музыка звучит, фонарики под водой бегают, струйки тонкие переливаются! Весело! Но однажды утром снова выпал снег...Бутоны тюльпанов выглядывали из пушистой холодной пены, зелёные газоны побелели, крыши не могли удержать сползающие на окна тяжёлые белые шапки - а снег всё не прекращался! Огромные сугробы громоздились вдоль дорог, закрывая машины, на тротуарах люди пробирались по тонкой извилистой тропинке, а снег не собирался останавливаться!

На следующее утро любимого фонтанчика вовсе не было видно, только макушка купола возвышалась над снежной горой...
Нина всё думала: " Как там маленькие артисты? В снежном плену?", и решила заглянуть под купол, она так верила в сказку, что никаких сомнений в реальности происходящего у неё не было. Обойдя вокруг фонтана, вдруг увидала протоптанную к нему дорожку,  слегка приподнятый полог и свет внутри: " Они там! Я была права!",- прошептала девушка и перелезла через мраморный бортик. Ярко светил большой фонарь и какой-то, совсем не маленький парень, отвинчивал разноцветные стёклышки на дне.
- А где...артисты?, - запинаясь спросила Нина.
- Не знаю...Я один здесь...Вот - фонари чиню, снег ведь растает когда-нибудь, - потом улыбнувшись добавил, - меня Гришей зовут.
- А я Нина.

Сама не зная почему, Ниночка вдруг стала рассказывать Грише про маленький цирк, крохотных артистов, которых она пришла спасать из снежного плена, совершенно не заботясь о том, что парень сочтёт её сумасшедшей...И про танцовщиц в страусиных перьях, и про лохматого дирижёра в красном фраке, и про лошадок, не больше кошки, рассказала. Гриша достал из сумки термос и налил в крышку чай, они пили его по очереди, обжигаясь, а в приоткрытой сумке Нина вдруг увидала крохотные блестящие трапеции, свёрнутый валиком зелёный ковёр, маленькие стойки с фонариками...Хотя - это могли быть обычные инструменты электрика и зелёное полотенце...Нина ведь совсем не разбирается в этих пассатижах, круглогубцах, индикаторах напряжения! Она ведь всего пять лет в Горсети работает...Могла и ошибиться.

...Когда Гриша с Ниной выбрались из фонтана, был яркий день, снег таял стремительно, по дороге неслись потоки воды и смывали дорожную грязь.
- Завтра буду купол снимать, приходи, поможешь!, - сказал Гриша перекидывая ремень сумки через плечо, - обязательно приходи...
- Ты только чай возьми, вкусный у тебя чай...

..."Так и не успела в снегу поваляться! Растаял...Ничего, скоро новый выпадет! Летом нужно обязательно санки купить - пролетит и не заметишь!".

 Нина знала точно - счастье близко, можно сказать, оно уже гладит по румяной щеке солнечной ладошкой. Говорят, мужчины влюбляются за три минуты, а женщинам нужно целых пять, чтобы в себе разобраться, Нине хватило одного взгляда...

"Как же хорошо жить!", - весело напевала Ниночка, шагая по лужам и улыбаясь очень занято бегущим по делам мартовским котам, которые из-за снега не успели вовремя открыть сезон.

Анастасия Елсукова

Гарька влюбился. Рассказ второй.

...Такой странный статус: " Я скоро умру, спасите меня, спасите!", - Игорь смотрит на жизнерадостное лицо девушки на фотографии, румянец, глаза голубые светятся, подбородок задорно поднят...И такие слова? Послал сообщение: " Чем могу помочь?", уже через час ответ: "Любовью".

Гарька давно жил один. Женщин было много, без лишних раздумий спал с ними. Экстремал от секса. Одиночество любил и никому не позволял задерживаться ни в квартире, ни в сердце.
...Ночью проснулся, слова девушки не выходили из головы, напечатал: "Ты здесь?", - ответила: " Я жду тебя". Понеслось...

Ночи напролёт они общались! Игорь прорастал в незнакомку - чувствовал её в себе, постоянно мысленно с ней разговаривал, ничего похожего на прежние отношения - нет острой потребности немедленного обладания, нежность, радость...Влюбился? Уговаривал себя, что - нет, не про него эта тема! Одинокий волк он, пытался не звонить ей, удалял её номер из  телефона, свой аккаунт, шлялся по клубам, тащил губастеньких в закоулки, чем пошлей -тем лучше, в грязи валялся самозабвенно, забивал ненужные мысли, затрахивал...Но, как говорят - попробуй запретить себе думать о розовом слоне! Влип безнадёжно! Находил, что-то объяснял, а она даже не упрекает, спокойная, светлая...Света...

Летом приехала...За тысячу километров. С младенцем трёхмесячным на руках. Почему-то не удивился. От радости дыхание сбивалось, пьянел от волос, маленьких ушек, пахнущего сладким молоком тела...Любил исcтуплённо, как будто не знал женщин до сих пор. Такое острое счастье!
Через пару дней Света стала домой собираться - там ещё четверо малышей ждут, с мужем... Муж садист, избивает её, опасный человек! Игорь стоял ошарашенный, сказанное выносило мозг, а девушка спокойно  так: "И ещё -  у меня рак, я скоро умру...". Ошалел, тормошит Свету, та только улыбается, чёрт знает - что!

Больше ничего объяснять не стала, уехала. Гарик с ума сходит, вдруг сообщение - "приезжай!" и адрес.

Примчался. На вокзале встретила. С мужем. Такой славный парень оказался... Толстячок-добрячок. Дом огромный, детишки чудесные, у Игоря голова кругом: " Что он здесь делает?". Ночью Света к нему пришла, до утра любовью занимались, после душа - свежее розы...Но ведь говорила, что третья химия у неё?!

Сидят все в столовой, дети гомонят, муж нежно на жену посматривает...Дурдом!
Днём заставил Свету объясниться, а она такая милая:
- Люблю тебя безумно! - говорит, - Остальное - не важно!

Так и прожил у них месяц... Перед отъездом муж Светы зашёл к нему, за жену прощения попросил. Игра у неё такая...Дамские романы из своей жизни сооружать, c живыми людьми. Не ты первый - не ты последний...Год спокойно проживут, потом опять что-то придумает. Людей без тараканов не бывает, а он с её тараканами подружился!

...То лето было дождливым и холодным...Выйдя к стоянке такси в аэропорту, Игорь вдруг передумал ехать. Пошёл в сторону Москвы, мелкий дождь опутывал его нежной паутиной, рюкзак за спиной...

-Всё-таки хорошие кроссовки я купил зимой! Удобные. К вечеру дойду. Ходьба под дождём - лучшее лекарство от любви! Ну, и водная процедура, заодно...

Гарька. Рассказ первый.

Гарик мне звонит редко. Только когда ему плохо, вернее, когда просто подыхает, очередной раз сорвавшись в штопор. В остальное время мы пишем друг другу письма. Гарька талантливый журналист, раньше работал в криминальной хронике. Однажды делал репортаж о пропавших детях, насмотрелся всякого, потом друг следователь в морг свозил...Игорь не слабонервный, на войне был, но это...Ушёл из журнала, запил первый раз серьёзно, потом так и жил: между ангелом и бесом.

Когда Гарик пьёт,он не шляется по барам, не таскает домой друзей, он просто закрывается в квартире с ящиком водки, садится в кресло напротив окна и пьёт водку,  как воду...Письма вначале его запоя фантастически интересны, целые притчи, мы умудряемся держать нить общения, но постепенно я получаю короткие бредовые записки, потом просто пустые письма, потом он исчезает и уже практически умирая:
- Танька, помоги...

Я обзваниваю всех знакомых наркологов, никто не хочет приезжать, сарафанное радио - у Гарьки порок сердца, может в любую минуту умереть, через какой-то фонд выхожу на беcшабашную женщину хирурга. Подрабатывает по безнадёжным случаям, двадцать лет в реанимации, еду за ней в Тушино, Гарька уже без сознания, пульс двести, глаза широко открыты, зрачки закатились...У врача  всё готово, пытаемся найти вены, но они "ушли", Гарька резко выгибается назад и обмякает, сердце остановилось!  Женщина приказывает мне набрать номер скорой и держать на вызове,  бьёт  в грудную клетку двумя сжатыми в замок руками, прислушивается,  быстро набирает в шприц лекарство и колет в шейную артерию, машет мне рукой: "Отбой!", устало садится на стул и улыбаясь говорит: " Тяжёлый пациент...".

Мы  вместе прилаживаем лампой- прищепкой систему, врач начинает колдовать, добавлять что-то в раствор шприцем, "коктейль" начинает действовать - Игорь дышит ровно, почти нормальный пульс, розовеет лицо. Ей пора, и так долго, утром на работу, даю деньги, провожаю, напоследок:
- Тебе повезло, что на меня вышла. Скорая бы не успела.  - я останавливаю такси,  она спрашивает:

- Девочка, а кто он тебе?,

-  Друг, только друг.

-  Ну и слава богу, с такими связываться нельзя, если что - телефон знаешь. Пока!.

 Отчаянно хочу домой, хочу спать, хочу горячую ванну, хочу кофе! Но поднимаюсь в Гарькину квартиру, он спит, вокруг запойный бардак, немного убираю, иду на кухню - там удивительно чисто, нахожу в морозилке овощи, варю суп...Самое страшное позади...
Звонок в дверь, Гарькина сестра приехала, догадался в Самару позвонить. Я сдаю вахту, рецепт на столе, всё...До следующего...

Я не всесильна, могу не успеть, могу уехать в другую страну - да мало ли что! Он не может остановиться, Игорю нужно дойти до дна, чтобы начать оживать. А пока...Гарьке есть, куда падать! И есть кто-то, кто стучит снизу. Решать ему. Я просто могу помочь. Если успею.

Creep ( Том Йорк, прости меня!)

Я просто странный и мутный чувак 

меня швартануло вдруг к этому берегу

цинизм мой разбился о ангельский взгляд

и я истекаю елеем и нежностью

Ты просто прекрасна, распластан у ног,
богиня моя, ты Лилит - кладезь радости, 
с тобой несравненная - просто урод
и сам я фигею от собственной наглости!

Хочу я любить безоглядно тебя
твой путь устилая геранью и розами
но, блин, ты прошла не взглянув на меня!
и вновь я один на дороге под звёздами...

Кисет мой заветный с весёлой травой, 
плаката кусок оторву от забора,
и всё же малышка, навеки я твой.
спасает, как встарь, от безумия Флора...

Ехала женщина в автобусе...

Ехала женщина в автобусе
Лбом к стеклу прижавшись.
Ногтём царапала иероглифы,
То ли плакала то ли смеялась.

Ах, какая женщина странная
И без шапки морозною ночью!
И духи её терпко-пряные...
И мне с ней расставаться не хочется.

Вот я выйду за ней и последую!
Догоню и скажу, что понравилась.
И февральский снег светло-сиреневый
Захрустит в темноте растворяясь.

Я поэмы читать ей буду,
Я сварю ей бразильский кофе,
И в постель притащу незабудок,
И закутаю в длинную кофту!

Вот, встаёт! Остановка пустая...
Я бегу по ледышкам скользя.
Не сбегай моя женщина милая!
Ты ведь точно - моя судьба!

Я догнал незнакомку пряную
И почти ей озвучил признание...
Но хук слева...пеленою  багряною...
Мир накрылся... Теряю  сознание.

Королева. Городские сказки.

Кристина выбежала на террасу летнего ресторанчика. Сентябрьская ночь,  так тепло и тихо, река мерцает под луной. Голова от вина кружится, а может от такой близкой возможности счастья!  Толик первый раз пригласил её в ресторан, пусть и в "Прибой"!, Кристина уже забыла, как здорово сидеть с мужчиной за столиком, ковырять ножом и вилкой в истекающем майонезом мясе "под шубой", пить вино, спинка ровненько, глазки сияют, локоточки к бокам прижаты...Музыка, ну и ничего, что пахнет луком, вон, грипп какой ходит, да хоть и чесноком! Томно прильнуть, ручки за шеей, животик приятные выпуклости чувствует...Волнительно! Почти забыто...

Девчонки сегодня целый день советы давали, мол ты не сразу тай, цену себе знать надо, помучай, подразни. Легко сказать?! Дразнилки-вековухи. Сами на Толика глазками, как лазерами, когда он за Кристинкой приезжает! Тут не ломаться - тут хватать, пока рядом, нужно, уведут ведь...
Кристинка сегодня в новом белье, пол зарплаты отдала, итальянское, кружевное, молочно-беленькое, королевой себя чувствует. Да и чем не королева? Маленькая, ладненькая, как Елизавета в молодости. Королева без королевства...В гостинке на восьми метрах, как хомяк в коробке! А так хочется свой дом, семью, кота завести!

...Бежит Кристинка к ступенькам с террасы, прямо в реку они уходят, бежит и искоса поглядывает: "Вышел ли Толик", вроде из-за стола встал, идёт к двери, окошки большие, светятся, видно всё. Девушка перед ступеньками остановилась, картинно платье через голову сдёрнула, со спинки вид просто офигительный, туфельки сбросила и увидев Толяна на террасе, прыгнула в воду.

Сколько раз рисовала она в мечтах: бросается в воду, плывёт золотой рыбкой, за ней ОН, красивый, брассом, непременно - брассом, на тот берег речушки выплывают, камыши еле шевелятся, между ними светлячки снуют, ОН подхватывает Кристинку на руки и...Дальше уже не для всех фантазии, для личного просмотра файлы!

...Толик никуда не бросился. Дурак что ль? Холодно, да и трусы мокрые куда потом девать? "Всё-таки прав был Санёк: с прибабахом Кристинка, лучше бы Катюху позвал. Порубали бы шашлычковского с пивчанским и камасутра под телек!", - поёжился от ночной сырости, почесался и пошёл назад.

Кристина плыла к противоположному берегу, просто сил никаких душевных не было вернуться, от холода ногу свело, хоть и на речке выросла, да только не осенними ночами плавать нужно, страх стал заполнять каждую клеточку, почти паника, дурёха, корм для рыбок! Только с того берега плеск послышался, кто-то плывёт навстречу. Ох, продержаться бы чуток, минуточку, жить-то как хочется!

Большая собака подоспела вовремя, навалилась Кристина на её мокрую спину, так и выплыли! А дальше что? В стрингах - две верёвочки, стоит среди леса, дура романтичная, холодно, страшно...А собака её под зад подталкивает, как за собой зовёт. Пошла, а куда деваться?  Позорница! Городок маленький, завтра по улице не пройти...

Собака бежит, оглядывается, Кристинка не отстаёт, до палатки какой-то добралась, плед на пеньке лежит, закуталась, зуб на зуб не попадает, собака как сквозь землю провалилась! Вокруг - никого, да и ладно, вопросов меньше, возле костра затухшего калачиком свернулась, не заметила, как и уснула. Вдруг кто-то по щеке гладит - мужчина небритый, с модной щетиной, не местный, на геолога похож. Кристина вскочила, извиняться стала, что плед без спросу взяла, вид ещё тот! И не рассказать, стыдно...Мужчина понятливый, джинсы ей свои, свитер выдал, как беспризорник Кристина стоит, шейка цыплячья, а он уже и чай горячий протягивает, глаза синие, улыбается приветливо!
Стал расспрашивать: что и как? Она выдумывать не стала - и про Толика, и про фантазии всё выложила. А когда стала рассказывать, как её собака спасла, вдруг лицо мужчины  тень накрыла, глаза потемнели, попросил подробней рассказать, а потом фотографию на мобильном нашёл и Кристине показывает: "Похожа?", - да чего там "похожа?", она и есть! Эта собака спасла!

Трёт лицо мужчина, побледнел весь. Рассказал, как прошлой зимой его пёс здесь утонул, до сих пор по нему тоскует, даже похоронить не получилось, когда очнулся на крепком льду, его уже нигде не было, видно под лёд утащило...Они на рыбалке были, на место вымытое течением  попали:  снег сверху, а под низом - тонкий ледок! Спас его Тошка, а сам...

...Сидели, молчали. Потом мужчина Кристину к ресторану отвёз, вещи забрали, Толику позвонила - телефон отключил, видно, испугался. Бабки у подъезда неделю обсуждали; в мужских штанах, с каким-то бородатым!
Дней через десять приносят Кристине на работу букет, весь магазин сбежался - как жене мэра! Орхидеи дорогущие! Записочка там ещё была, на свидание звал, в "Прибой".
 "Его, между прочим, Павлом зовут. Да, новый, может и последний!".

И идёт девушка, маленькая, ладненькая, в руках орхидеи. Королева! Ну, или скоро станет ею...Она терпеливая! Дольше ждала!

О любви. Когда нестерпимо больно.

Больно, больно, больно... Не снимая туфель бегу к себе в комнату, мои бесценные сокровища, моя жизнь...Я выгребаю из ящика стола всё: до последнего листочка, до скрепочки, до пылинки - ничего не должно уцелеть! Ничего! Я просто умру...

...Стою на коленях, спички ломаются, чёртов ветер! Сухая бумага горит быстро...И душа моя выгорает, нет меня - одна оболочка!
"Зачем?", - только один вопрос  шепчу, раскачиваясь. Так походя, играючи...Зачем?! Как же хочется не быть! Развеяться пеплом над костром, освободиться от нестерпимой боли... Папа  что-то чувствует, садится рядом на корточки, ни о чём не спрашивает, просто курит, сбрасывая в костёр пепел. Потом встаёт, трогает меня приободряюще за плечо и уходит домой.

Я ещё долго буду сидеть на холодной октябрьской земле, потихоньку умирая, и встану с сухими холодными глазами, и пойду жить...А что остаётся?

...Все шалеют от меня, взорвавшейся в ту осень женственностью, нет длиннее ног, нет прекрасней стана, а мне всё пофиг, я не человек, я просто имитация...
Любовь не умирает...Просто учишься жить в новой реальности, раздваиваешься, такая себе шизофрения...

...Через полгода погибнет в аварии папа. Я стою у гроба и не могу поверить, что больше не увижу, как он сидит у окна, нога за ногу, курит, думая о чём-то своём, не будет наших бесконечных разговоров о мироустройстве, споров - кто первый читает новую книгу, или забирает к себе спать кота...Мне кажется - он просто спит, я не хочу понимать, что это всего лишь искусство его приятеля патологоанатома, что красивый гроб несут его сотрудники на руках до самого кладбища, июльская жара, нет слёз, только боль, боль, боль!

Моё одиночество стало с того дня абсолютным. Телесная оболочка жила своей жизнью, интересной, на зависть многим. Но человек всегда там, где его сердце, а у меня одна половина была с папой, другая с тобой...Вот и живи, попробуй!

Крёстный однажды сказал: "Надо принять, как данность, таким как мы иначе не выжить!", - он знал, что говорил. От дяди Коли недавно ушла жена, полюбила другого мужчину. Он сам отправил её под венец, вместе платье выбирали для свадьбы, я спросила;
- Неужели тебе не было больно?
- Смертельно, - ответил он, - но я ведь люблю Лиду и больше всего на свете хочу счастья для неё. Даже не со мной...
Дети остались с моим дорогим Серафимовичем. И никогда слова плохого не услышали о матери! Никогда!

Серафимович как-то сказал: " Отпускай, всегда отпускай, твоё вернётся к тебе. И время не имеет значения ".
Как же прав, мудрый мой товарищ! В любви нет обвинений и упрёков - только принятие человека во всей его сложности. И нежность, и пожелание счастья, не на свой манер, а именно важного для него - счастья!

...Не люблю птиц в клетках - ведь нельзя им дать кусочек неба! А без неба - комфортная тюрьма.

Вчера одна прекрасная женщина спросила меня: " Как разлюбить?".
Да никак! Просто - любите! От таких даров отказываться нельзя! А вместе, или порознь...Планета Земля такая маленькая! И у вас всегда будут общее небо, солнце, звёзды! И ветер взъерошивший ваши волосы - коснётся непременно его! Это ведь так много! А боль...Она сменится спокойной счастливой грустью, позже - нужно потерпеть! " Всё твоё к тебе вернётся". Просто - живите любовью, благословенные мои!

Юра

Весна...Художник стоит у пруда, вода ещё по-зимнему тёмная, отливает стальным блеском...Старые деревья, не украшенные листьями величественны и строги, красота апреля без излишеств и полна недосказанности. Так в подростке угадывается будущая судьба, как в крепком юном ростке - будущее дерево. Это ещё не майская свежая юность, это только предчувствие, эскиз, но ничего не изменить...И можно только любоваться.

...Я сижу на причудливой бетонной штуке, рассекающей высокие волны. Солёные брызги достают всё выше, джинсы до колен потемнели, напитались водой, я не хочу уходить, мне нравится ветер, солёно-ржавый запах от уходящей в море платформы, ты кричишь: "Оглянись!", - я оборачиваюсь и застываю Морской Девой от невероятного зрелища: раструб смерча спускается с горы, почти над нами, закручивается тугой спиралью, я различаю ветки, камни...и вот - опускается в море, сразу наполняется бирюзовым цветом, как хрустальная ваза с "талией", и несётся прочь от берега.

Шторм усилился и я опираясь на твою руку прыгаю на мокрую гальку. Уходить не хочется...Но у тебя - режим, тебе только пятнадцать и завтра важный поединок...У меня нет режима - я впервые без родителей на море, двадцать лет! Ты думаешь, что тринадцать, я меньше тебя на голову и вдвое тоньше девчонок из вашей команды.

...Мне так не хотелось  любовной лихорадки, взрослых слов, поцелуев, всех этих просьб-отказов! Я солгала, когда ты с друзьями подошёл ко мне в кафе и сама поверила в свои тринадцать. Две недели обычных детских забав: плавали, лазали по горам, пели у костра. Такого счастья никогда не было у меня! Последнее беззаботное лето.

А потом...Четверо из нашей компании подошли ко мне и просто сказали: "Выбирай!", - да только "кого?" и сами уже знали... Ты часто рисовал меня карандашом, углем, постоянно искал особый взгляд, поворот головы, улыбку. Я стала хорошим твоим товарищем, но мучилась своей ложью...Это тридцать и тридцать пять - чепуха и не вопрос! Но мы-то были по разные стороны взросления! Ты входил в пору узнавания, а я уже знала...И мой побег "в детство" ,был страхом взрослой жизни, а тебе это было неведомо, тебе даровалось бесстрашие первой любви, это только раз бывает с человеком! Только раз...Моих обожжённых крыльев не было видно, но они тащились за мной, истрёпываясь и умирая. Я уже не могла летать, не могла любить, только жить в иллюзорных декорациях собственной жизни.

Я видела постоянный вопрос в твоих глазах, непонимание моего постоянно ускользания, не желания сближаться, невозможности ответить! Когда вечером мы выбирались по тёмным камням с пустого пляжа, ты держал мою руку в своей и не хотел отпускать...А однажды поцеловал, неумело, ты никогда раньше не целовался и я рассказала тебе всё...Конечно, ты сказал: "Это не имеет значения!",  и мы так же дружили, теперь связанные тайной.

Я уезжала первой. Ты провожал меня. Мы плакали...Оба плакали. Все адреса-телефоны были у нас, и семь лет переписки тоже было. Наверное, что-то серьёзное тогда произошло. Но ускользнуло и растаяло...Но я ведь всё равно вспоминаю о тебе?! И почти уверена, что ты иногда рисуешь меня. По памяти сердца.

Зеркальце. Городские сказки.

...Зеркальце лежало прямо на дорожке. Не серебристое, как обычно, а золотистое, в потемневшей медной оправе, маленький квадратик, затерявшийся в первоцветах...

Лера положила зеркальце на ладонь, осторожно провела пальчиком, убирая засохшие прошлогодние травинки, поразилась теплу металла, будто не на холодной весенней  земле оно лежало, а в уютном внутреннем карманчике, потом осторожно взяла за оправу и посмотрелась в зеркало. Такой Лера себя ещё не видела: как старинный портрет, прекрасная и таинственная, не лицо, а лик! Она заворожённо любовалась отражением, наполнялась радостью, потом перевернула зеркальце и на обратной стороне увидала слово " the truth". 

Возвращаясь домой всё не решалась убрать находку в сумочку, так и сжимала в руке, изредка смотрела на себя - обычное дело для девушки, в зеркала смотреться! Зеркальце светилось ровным золотистым светом, и Лере казалось, что идёт она по улице не одна, что кто-то невидимый и прекрасный сопровождает, как прекрасную даму и даже шелест плаща слышала, и чей-то горячий шёпот у щеки...

Валерия любила мечтать. Не было преград в её фантазиях из времени и расстояний! Лера мечтала проснувшись, ночами, до утра растворяясь в грёзах, уплывала по волшебной реке нереальности в городском транспорте, не замечая ежедневной толкотни, слякоти, жары, перебираясь через обледеневшие сугробы, прячась от осеннего пронзительного тумана в метро. И эта жизнь в мечтах была реальней реальности, самой настоящей и никто не мог бы убедить её в обратном!

Сегодня вечером Лерочка была приглашена в гости...Ростик год грозился сделать ей предложение, вот и предложил...Лере почти тридцать пять, куда уж тянуть! Заблудилась в мечтаниях, как в лесу, пора к людям выбираться. 

Встретились у его дома. Придирчиво оглядел, остался недоволен: "Мама красный цвет не любит, я же предупредил тебя! И помада яркая, духи...Ты не понравишься им, а мне потом метаться между вами!". И уже в лифте: "Сотри помаду, тётя Эльвира подумает, что ты падшая женщина, её мужа в прошлом году такая же вертихвостка увела."

Лера медленно достала салфетку из сумочки, взяла было пудреницу, но вспомнила о милом зеркальце и выбрала его. Достала обратной стороной и вскрикнула! Так затейливо выгравированное слово "the truth", сменилось грубо выцарапанным - "a lie"! И отражение было совершенно на нынешнюю Леру не похожим - измождённая, блёклая женщина, как будто постарела девушка в одночасье...Испуганно раскрыв пудреницу, убедилась, что осталась прежней, испугалась ещё сильней - что за магия? Потом вдруг передумала стирать помаду, с вызовом посмотрела на Ростика и положив салфетку в сумку, спросила: " Я замуж за тётю твою выхожу?",- тот стушевался, стал что-то объяснять про эгрегор рода, к которому Лера должна подключиться, а значит уважать всех его членов, - " Боже, какой ты дурак!", - прошептала прямо в ухо ошеломлённому мужчине и выйдя из лифта побежала вниз по ступеням. Распахнув дверь подъезда шагнула и...сломала каблук...Дохромала до дороги, стала ловить такси, а "поймала" Ванечку! 

Зеркальце отнесла туда, где нашла, даже не смотрелась в него больше - она Ванечке верит. Любит! А какая любовь без веры? И где правда, а где ложь сама разберётся, без волшебного зеркальца. Настоящей любви магия ни к чему!

Анастасия Елсукова

Прививка

Сначала Борька  увидел золотой плащ из волос. Девчонка шла навстречу закатному солнцу и пронзённая лучами казалась обнажённой, в облаке сияющих волос. После австрийских феминисток, приземистых южанок в широких штанах с десятком карманов, прямых, как фонарный столб американок: "Ты свободен в пятницу для секса?", у Борьки кружилась голова от родных украинок, таких разных, карамельных, молочно-шоколадных, сливочных - он как ребёнок в кондитерской поедал глазами, не мог наглядеться! Борька - человек мира! Почти десять лет по театрам кочует - права была умеющая гадать бабушка, всегда говорила: "Ты выбирать будешь", - вот и выбирает...Первые скрипки везде нужны! Особенно гениальные, ну или около того...
Девчонка шла быстро, Борька почти бежал за ней, - " Хотя бы хорошенькая!", настиг у выхода из парка, загляну в лицо, обалдел от удачи: красивая, совсем юная,  заплаканная, губы обветрились, глазки припухли, но всё равно - прелесть!
...Борьке тридцать шесть, маленький,подвижный, походка танцора, думал - быстрей него никто не ходит, а девчонка просто ветер, запыхался, дыхание перехватило, все штучки мгновенного "съёма" забылись, как мальчишка, во рту пересохло...Обогнал, ляпнул первое, что в голову пришло: "А я на скрипке играю! А ты?", - ну дурак ведь! Первый класс коррекционной школы!
- Играю. Я на прослушивании сейчас была, - ответила девушка.
- Без скрипки?, - опять сглупил Борис.
- У них своих скрипок завались. Как гуталина.
- Не взяли?
- Почему? Сам руководитель кофеем поил, солисткой сделать обещал.
- Чего ж тогда зарёванная?
- Я не одна была, с парнем. Он мне сейчас истерику устроил, или он - или группа.
- Ну и...
- Он.
- Любишь, что ль?
- Уже не знаю...Утром ещё любила. А сейчас - не знаю.
Борька улыбнулся девушке и слабо надеясь на удачу сказал:
- Я на три дня приехал. Десять лет на родине не был, давай вечером покутим - со мной интересно!
- А давай!, - девчонка вдруг резко остановилась и повернувшись к Борису сказала:
- Алина. А ты - Борис. Я сейчас твои фотографии рассматривала, тобой в ансамбле гордятся.
- Сашка, что ли показывал? Сучок старый! Теперь ты знаешь, какой я старпёр...А ведь надеялся лет десять скосить!, - Борис притворно вздохнул,  сделал крендельком руку и шаркнув церемонно ножкой, склонил голову.

...Ох, зря повёлся скрипач на золотой водопад! Девчонок столько знакомых - только свистни, набегут балеринки-пенсионерки. Хоть дуэт, хоть па-де-труа...И никаких терзаний, сплошные телесные радости. Борис потихоньку пьянел от молочного запаха юной кожи, совершенно непонятное состояние и пугало, и радовало одновременно. С ней нельзя было "просто", но "серьёзно" он уже отвык. Хотя...

Было так легко и радостно, гнаться за троллейбусом, на задней площадке смотреть в синие глаза - близко до невозможности, убирать тяжёлые волосы за ушко, любоваться родинкой на шее...Нежная, маленькая, чистая...Как и подступиться к ней! Да и зачем? Ну не скот же он последний! Дочь такая же могла быть...Запросто!

...И не замечал Борис сумрачной улыбки, только уголками рта, темнеющих зрачков, лёгкой издёвки в словах. И наполнялся он чистым теплом, радостью, даже счастьем! Но ледяной шторм не давал укрепиться теплу, гнал прочь, заливал панцирем обледеневшей глазури.

- Это просто дурдом...Как же вы все мне надоели!, - думала Алина, смотря в окно, -  Нет никакой любви.Только оправдание вожделению...Гадко.

Алина была блистательна.  Борис чувствовал себя именинником. Они ездили из театра в театр - все радостно встречали их, пили шампанское, смеялись...Мальчики завидовали, девочки цепко рассматривали, выискивая изъяны. Потом на какой-то квартире красное вино в разрозненных бокалах, обсуждали что-то дико важное: фрустрация, экзистенция, катарсис...Такие умные, философы в очках, дамы в длинных кофтах, табачный дым; фу! кофе перекипел! И бесконечное бла-бла-бла, от психологии до сиамских кошек, да по кругу всё, по кругу!

Девочка тихо встала и вышла в подъезд. Огромное окно между лестничными пролётами было распахнуто настежь. Алина взобралась на широкий подоконник, раскачалась, и оттолкнувшись обеими руками о рамы, прыгнула... Полежав чуток на клумбе, встала, колено свезла...Чепуха! Главное, попустило. И - отпустило! Жить! И, возможно, когда-нибудь... Хорошо, если в восемнадцать лет оказываешься на втором этаже...Прививка - это не смертельно!

Алина, прихрамывая пошла прочь от дома, в восходящем солнце её волосы светились старой бронзой, а белое платье казалось розовым...